• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:43 

я дерьмо

19:54 

детей нахуй стариков в пизду остальных в изоляторы

21:48 

живешь-живешь, потом хуяк и умер.
поскользнулся в ванной и ударился.
был и нету. осталась простынь,
на которой ты спал, окурки в пепельнице,волос на одежде,
мелочь в кармане - пару часов назад ты еще держал ее в руке, а теперь лежишь и не дышишь. а компьютер еще включен.
и кто-то пишет тебе сообщения. а потом звонит. и кафель под тобой нагревается от твоего тела. а тело остывает.
и какой-то человек думает,
как он скажет тебе что-то важное.
а это уже неважно.

20:35 

Когда придет пиздец и станет жизнь невыносимой
Когда я, наконец, пойму что доза оказалась слишком сильной
Когда, как уголь косяка, я на пол упаду чтобы потухнуть
Я буду охуенно рад тому – что завершил свой путь

Когда лупила жизнь не в бровь, а в глаз – в глазах темнело
Я падал вниз, взлетал опять, я так летал – в ушах свистело
Я гнал, давил на газ, меня несло, да так что я не мог свернуть
Из тысяч лучших, легких трасс – я выбрал свой путь

Мой путь - не колея: так часто уходила из под ног земля
Летать рожденный, часто я не мог ходить
Врожденный лгун, я часто не умел пиздить
Но я всегда втыкался в суть – я помнил свой путь

Когда в пылу страстей я забывал о всем на свете
Когда в объятьях пламенных блядей я засыпал лишь на рассвете
Любовь вела меня в свой дивный сад, но часто компасом в моем пути был хуй
Мне часто заявляли, что я гад, но – это мой путь

Я жил сам для себя, но и всем тем кто шел со мной – хватало
Не хвастаюсь что есть друзья, но есть враги и их не мало
Возможно я всего лишь клоун злой, но никого я не боялся подъебнуть
Я шел на всех войной и – это мой путь

Я выбрал скользкий путь и очень сильно наебнусь когда ни будь
Я обдалбаюсь, я убьюсь, я так гоню – я разобьюсь
Ну а пока я жив – живой и МОЙ ПУТЬ.

sex pistols

11:02 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:37 

отьебись от меня

URL
19:42 


17:39 

Hardcore

- что нужно сделать чтоб сдать у вас экзамен?
- сдохнуть, а дальше посмотрим

21:26 

вопросы душу не рвали

именно в такие дни я хочу забыть что знаю этих людей

интересно буду ли я думать об этой девочке сегодня ночью?

@настроение: Просто уже не верю послушно и вдохновенно.

URL
17:39 

с ума сойти впервые я не вижу перспектив

21:14 

достаааааааааааали бляяяяяяяяяяяядь!

20:04 

мертвые люди надевают тело живых

17:21 

я никогда ещё не смотрела на мир с такой злостью, от меня даже балька сегодня шарахнулась когда я на неё посматрела и пересела нахуй от меня

20:35 

короче, я не буду вешаться - мне как-то, блин, не эстетично
я буду верить в божье царствие, покину отчий вытрезвитель
короче, я сегодня радостна, я даже выгляжу прилично
я даже солнцу улыбаюся - любите, блин, меня - любите!

а как к лицу мне эта белая рубашка с меткой "психбольничная"
и я смирилась и раскаялась - возьми, исус, меня в апостолы
мы рождены с тобой уродами. мы неплохи, но ограниченны
мы рождены с тобой уродами, с печатью "грустные и постные"
а миру не нужны страдания. ему так похуй на депрессии
он катится под хвост диаволу, он катится, но хочет праздника
короче, я не буду вешаться - а то опять совсем не весело
мы рождены с тобой уродами. и даже вскормлены в отказниках
а ну, давай, затянем песенку про то, что шоу продолжается
а ну, давай, поднимем головы и дружным маршем - на америку
короче, я не буду вешаться - а прошлый случай не считается
а ну, смеяться и подпрыгивать до первых признаков истерики
смотри, всё правда очень здорово - какая осень невьебённая
какая лужа с отражением, а небо, видишь, чёрно-синее
мы рождены с тобой калеками, маниакально-отчуждё­нными
послушай, я не буду вешаться, я на верёвке некрасивая.

и ради вашего спокойствия да ради светлого столетия
я напишу стихотворение - навру, что больше не тоскливо мне
я напишу стихотворение - навру, мол, жить легко на свете и

о том, что я не буду вешаться
о том, что мы умрем счастливыми.


Алиса Веснина

19:43 


19:16 

Всё чаше и чаще задаюсь вопросом: и собственно, откуда такая честь родится на этой планете?
Надоели люди,надоели вещи,надоели города и стены. Забери меня уже наконец а!


Прости мои слабости, но кто я без них?

@музыка: Смысловые Галлюцинации - В никуда

16:36 

уиииииииииии у него такой голос!!! мммммммммммммммм бля!яяя не могу аж, улыбаюсь как идиотка

17:01 

Они встретились случайно в баре аэропорта Кеннеди.
- Джимми? Джимми Маккэнн?
Сколько воды утекло после их последней встречи на выставке в
Атланте! С тех пор Джимми несколько располнел, но был в отличной
форме.
- Дик Моррисон?
- Точно. Здорово выглядишь. - Они пожали руки.
- Ты тоже, - сказал Маккэнн, но Моррисон знал, что это
неправда. Он слишком много работал, ел и курил.
- Кого-нибудь встречаешь, Джимми?
- Нет. Лечу в Майами на совещание.
- Все еще работаешь в фирме "Крэгер и Бартон"?
- Я теперь у них вице-президент.
- Вот это да! Поздравляю! Когда тебя назначили? - Моррисон
попробовал убедить себя, что желудок у него схватило не от
зависти.
- В августе. До этого в моей жизни произошли большие
изменения. Это может тебя заинтересовать.
- Разумеется, мне очень интересно.
- Я был в поганой форме, - начал Маккэнн. - Неурядицы с женой,
отец умер от инфаркта, меня начал мучать жуткий кашель. Как-то в
мой кабинет зашел Бобби Крэгер и энергично, как бы по-отцовски,
поговорил со мной. Помнишь эти разговоры?
- Еще бы! - Моррисон полтора года проработал у Крэгера и
Бартона, а потом перешел в агенство "Мортон". - "Или возьми себя
в руки, или пошел вон".
Маккэнн рассмеялся.
- Ты же знаешь. Доктор мне сказал: "У вас язва в начальной
стадии, бросайте курить". С тем же успехом он мог сказать мне:
"Бросайте дышать! "
Моррисон с отвращением посмотрел на свою сигарету и погасил
ее, зная, что тут же закурит новую.
- И ты бросил курить?
- Бросил. Сначала даже не думал, что смогу: курил украдкой при
первой возможности. Потом встретил парня, который рассказал мне
про корпорацию на Сорок шестой улице. Это настоящие специалисты.
Терять мне было нечего - я пошел к ним. С тех пор не курю.
- Они пичкали тебя какими-то препаратами?
- Нет. - Маккэнн достал бумажник и начал в нем рыться. - Вот.
Помню, она у меня где-то завалялась. Он положил на стойку
визитную карточку:

К О Р П О Р А Ц И Я
"БРОСАЙТЕ КУРИТЬ"
Остановитесь! Ваше здоровье
улетучивается с дымом!
237 Ист, Сорок шестая улица.
Лечение по предварительной договоренности.

- Хочешь, оставь себе, - сказал Маккэнн. - Они тебя вылечат.
Даю гарантию.
- Как?
- Не имею права говорить - есть такой пункт в контракте,
который с ними подписываешь. Во время первой беседы они тебе все
расскажут. Девяносто восемь процентов их клиентов бросают курить.
- Ты, наверно, растолстел, как бросил курить? - спросил
Моррисон, и ему показалось, что Джимми Маккэнн как-то сразу
помрачнел.
- Даже слишком. Но я согнал лишний вес...
- Рейс двести шесть, - объявил громкоговоритель.
- Мой, - сказал Маккэнн и поднялся. - Подумай, Дик.
Он пошел через толпу к эскалаторам. Моррисон взял карточку,
задумчиво изучил, спрятал в бумажник и забыл про нее.
Через месяц карточка выпала из бумажника Моррисона на стойку
другого бара. Дела на работе шли неважно. Откровенно говоря, дела
были ни к черту. Моррисон еще раз прочел адрес на карточке -
корпорация находилась в двух кварталах, стоял солнечный
прохладный октябрьский день; может, ради смеха...
Корпорация "Бросайте курить" помещалась в новом здании, в
таких домах арендная плата за кабинет, наверно, равнялась годовой
зарплате Моррисона. По указателю в вестибюле он понял, что
"Бросайте курить" занимает целый этаж, значит, деньги у них есть,
причем очень большие.
Он поднялся на лифте. В элегантной приемной сидела секретарша.
- Один мой друг дал мне эту визитную карточку. Он вас очень
хвалил.
Она улыбнулась и вставила анкету в пишущую машинку:
- Ваше имя и фамилия? Адрес? Женаты?
- Да.
- Дети есть?
- Один ребенок. - Он подумал об Элвине и слегка нахмурился.
Его сын был умственно отсталым и жил в специальном интернате в
Нью-Джерси.
- Кто порекомендовал вам обратиться сюда, мистер Моррисон?
- Джеймс Маккэнн. Мы с ним вместе учились.
- Присядьте, пожалуйста. У нас сегодня много народу.
Он сел между женщиной в строгом голубом костюме и молодым
человеком в твидовом пиджаке, достал пачку сигарет, увидел, что
вокруг нет пепельниц и спрятал сигареты. Если они заставят долго
ждать, можно даже будет стряхнуть пепел на их шикарный коричневый
ковер. Его вызвали через пятнадцать минут вслед за женщиной в
голубом костюме. Коренастый мужчина с такими белоснежными
волосами, что они казались париком, любезно пожал ему руку и
сказал:
- Пойдемте со мной, мистер Моррисон. Он повел Моррисона по
коридору мимо закрытых дверей, одну из которых открыл своим
ключом. Комната обставлена по-спартански: стол и два стула. В
стене за столом, очевидно, проделано небольшое окошко, его
закрывает короткая зеленая занавеска. На стене слева от Моррисона
картина: высокий седой человек с листком бумаги в руке. Лицо его
показалось Моррисону знакомым.
- Меня зовут Вик Донатти, - сказал коренастый. - Если
согласитесь пройти наш курс, я буду заниматься с вами.
- Рад познакомиться. - Моррисону ужасно хотелось курить.
- Садитесь.
Донатти положил на стол заполненную машинисткой анкету и
достал из ящика стола новую:
- Вы действительно хотите бросить курить?
Моррисон откашлялся, положил ногу на ногу.
- Да.
- Подпишите вот эту бумагу. - Он протянул бланк Моррисону. Тот
быстро пробежал его глазами: нижеподписавшийся обязуется не
разглашать методы, и так далее.
Моррисон нацарапал свою фамилию.
- Отлично, - сказал Днатти. - Мы тут не занимаемся
пропагандой, мистер Моррисон. Нас не интересует, почему вы хотите
бросить курить. Мы люди деловые, никаких лекарств и препаратов не
применяем. Не надо садиться на особую диету. А деньги заплатите,
когда год не будете курить. Кстати, как дела у мистера Маккэнна?
Все в порядке?
- Да.
- Прекрасно. А сейчас... несколько личных вопросов, мистер
Моррисон. Ответы, естественно, останутся в тайне. Как зовут вашу
жену?
- Люсинда Моррисон. Девичья фамилия Рэмзи.
- Вы ее любите?
- Да, конечно.
- Вы ссорились с ней? Какое-то время жили врозь?
- Какое это имеет отношение к тому, что я собираюсь бросить
курить?
- Имеет. Отвечайте на мои вопросы.
- Ничего подобного не было. - Хотя, подумал Моррисон, в
последнее время отношения между ними испортились.
- У вас один ребенок?
- Да. Его зовут Элвин, он в частной школе.
- В какой?
- Этого я вам не скажу, - угрюмо выдавил Моррисон.
- Хорошо, - любезно согласился Донатти и обезоруживающе
улыбнулся. - Завтра на первом сеансе курса я отвечу на все ваши
вопросы. Сегодня можете курить. С завтрешнего дня вы не выкурите
ни одной сигареты. Это мы вам гарантируем.
На следующий день, ровно в три, Донатти ждал его, он пожал
Моррисону руку и улыбнулся хищной улыбкой.
- Рад, что вы пришли. Многие перспективные клиенты не приходят
после первого разговора. Мне доставит большое удовольствие
работать с вами. У вас есть сигареты?
- Да.
- Давайте их сюда.
Пожав плечами, Моррисон отдал Донатти пачку. В ней все равно
оставалось две или три сигареты.
Донатти положил пачку на стол и начал бить по ней кулаком.
Удары громко отдавались в комнате. В конце концов стук
прекратился. Донатти взял то, что осталось от пачки и выбросил в
мусорную корзину.
- Вы не представляете себе, какое я получаю удовольствие от
этого все три года, что работаю здесь.
- В вестибюле здания есть киоск, где можно купить любые
сигареты, - мягко сказал Моррисон.
- Совершенно верно. Ваш сын, Элвин Доус Моррисон, находится в
Пэтерсоновской школе для умственно отсталых детей. Он родился с
травмой мозга и никогда не станет нормальным. Ваша жена...
- Как вы это узнали? - пролаял Мориссон. - Какое вы имеете
право...
- Мы многое знаем о вас, но как я говорил, все останется в
тайне.
- Я ухожу, - с трудом сказал Моррисон и поднялся.
- Посидите еще.
Моррисон внимательно посмотрел на Донатти - тот был спокоен.
Казалось, что происходящее даже забавляет его, и он наблюдал
подобные сцены сотни раз.
- Объясните мне, что это за курс лечения? - спросил Моррисон.
- Одну минутку. Подойдите, пожалуйста, сюда. - Донатти встал и
отодвинул зеленую занавеску, которую Моррисон заметил еще
накануне. За прямоугольным окошком - пустая комната. Правда, на
полу кролик ел из миски хлебные шарики.
- Красивый кролик, - заметил Моррисон.
- Конечно. Понаблюдайте за ним.
Донатти нажал кнопку - кролик прекратил есть и запрыгал как
сумасшедший. Когда он касался пола, казалось, его подбрасывало
еще выше, шерсть встала дыбом, глаза были дикими.
- Прекратите! Вы же убьете его током!
Донатти отпустил кнопку.
- Ну что вы, это очень слабый заряд. Посмотрите на кролика.
Если бить его током, когда он ест, животное быстро свяжет эти
ощущения: еда - боль. Тряхнуть его током еще несколько раз -
кролик умрет от голода перед миской с едой.
Тут Моррисона осенило - он пошел к двери.
- Не надо, большое спасибо.
Дверь оказалась заперта.
- Присядьте, мистер Моррисон.
- Отоприте дверь, или я вызову полицию быстрее, чем вы скажете
слово "Курите! "
- Сядьте. - Это было сказано жутким ледяным тоном.
Моррисон посмотрел на Донатти, заглянул в его страшные
затуманенные карие глаза и подумал: "Господи, я же заперт в
комнате с психом". Никогда в жизни ему так не хотелось курить.
- Я подробнее расскажу вам о курсе лечения, - сказал Донатти.
- Вы не понимаете, - возразил Моррисон с деланым спокойствием.
- Мне не нужен ваш курс.
- Нет, мистер Моррисон, это вы не понимаете. У вас уже нет
выбора. Я не обманул вас, когда сказал, что курс лечения уже
начался. Мне казалось, вы все поняли.
- Вы сумасшедший?
- Нет, я деловой человек. Курс лечения...
- Валяйте, - бросил Моррисон. - Только поймите: как только я
отсюда выйду, я куплю пять пачек сигарет и выкурю их по дороге в
полицию. - Он внезапно заметил, что грызет ноготь большого
пальца.
- Как вам будет угодно. Но мне кажется, вы передумаете, когда
я вам все объясню. В первый месяц наши люди будут следить за
вами. Вы заметите некоторых, но не всех. За вами будут следить
постоянно. Если они увидят, что вы закурили, то сообщат об этом.
- И меня привезут сюда, и посадят вместо кролика. - Моррисон
пытался говорить с сарказмом, но неожиданно ощутил дикий страх.
- Нет, - ответил Доннати. - Вместо кролика посадят вашу жену.
Моррисон тупо посмотрел на него.
Донатти улыбнулся.
- А вы будете смотреть в окошко.
По словам Донатти, корпорацию "Бросайте курить" основал
человек, изображенный на картине, который чрезвычайно успешно
занимался традиционными делами своей "семьи" - игральными
автоматами, подпольной лотереей, торговлей наркотиками. Морт
Минелли по кличке Трехпалый был заядлым курильщиком - выкуривал
по три пачки в день. Листок бумаги, который он держит в руке на
картине - окончательный диагноз врача: рак легких. Морт умер в
1970 году, передав все деньги "семьи" корпорации "Бросайте
курить".
Курс лечения оказался до ужаса прост. Первое нарушение - и
Синди привозят, как выразился Донатти, в "крольчатник". Второе
нарушение - и там оказывается сам Моррисон. Третье - током бьют
их обоих вместе. Четвертое влечет за собой более суровое
наказание: в школу к Эльвину придет человек...
- Представьте себе, - улыбаясь говорил Донатти, - как ужасно
будет мальчику. Он не поймет никаких объяснений. До него только
дойдет, что его больно бьют из-за того, что папа плохой. Поймите
меня правильно: я уверен, этого не случится. К сорока процентам
наших клиентов мы не применяем никаких дисциплинарных мер, и
только десять процентов допускают три нарушения. Пятое нарушение
- вас с женой в "крольчатник", вашего сына изобьют во второй раз,
а жену в первый.
Не понимая, что он делает, Моррисон бросился через стол на
Донатти. Тот, хотя и сидел в ленивой, расслабленной позе,
действовал с удивительной быстротой: отодвинулся вместе со стулом
назад и ударил Моррисона в живот ногами.
- Сядьте, мистер Моррисон, - благожелательно сказал он. -
Поговорим как благоразумные люди.
Когда Моррисон отдышался, он сел на стул, как и просил
Донатти.
Существует десять градаций наказаний, объяснял Донатти.
Шестая, седьмая и восьмая провинность - сила тока возрастает, а
избиения становятся все ужаснее. Когда Моррисон закурит в девятый
раз, его сыну сломают обе руки.
- А в десятый раз? - пересохшими губами спросил Моррисон.
Донатти печально покачал головой.
- В этом случае мы сдаемся. Вы войдете в два процента
клиентов, которых нам не удалось убедить. - Донатти открыл один
из ящиков стола и достал "Кольт-45" с глушителем. - Но даже эти
два процента никогда не закурят. Мы это гарантируем.

- Что с тобой? - спросила жена.
- Вроде ничего... я бросил курить.
- Когда? Пять минут назад? - засмеялась она.
- С трех часов дня.
- Прекрасно. Почему ты решил бросить курить?
- Я должен думать о тебе... и об Элвине.
Ее глаза расширились - Дик редко говорил о сыне.
- Я очень рада. Даже если ты снова закуришь, мы с Элвином
благодарны тебе за заботу о нас.
- Я думаю, что больше курить не буду, - сказал он и вспомнил
глаза Донатти, - затуманенные глаза убийцы.
Ночью он спал плохо, а в три часа проснулся окончательно. Ему
показалось, что у него жар, так ему хотелось закурить. Он
спустился в кабинет, открыл верхний ящик стола, как завороженный
уставился на коробку с сигаретами и облизнул губы.
Постоянная слежка в течение первого месяца, сказал Донатти. В
течение последующих двух месяцев за ним будут следить по
восемнадцать часов в сутки. Четвертый месяц (именно тогда
большинство клиентов закуривают) снова двадцать четыре часа в
сутки. Затем до конца года по двенадцать часов в сутки. Потом? До
коца его жизни слежка будет возобновляться.

ДО КОНЦА ЖИЗНИ...

- Мы можем проверять вас через каждый месяц, - сказал Донатти.
- Или через день. Или через два года организуем круглосуточную
недельную слежку. Вы об этом знать не будете.
Моррисон проклял себя за то, что влез в эту историю, проклял
Донатти, а самые страшные проклятия слал Джимми Маккэнну. Подлец,
ведь все знал! У Моррисона задрожали руки, так хотелось схватить
за горло Джимми Маккэнна.
Моррисон взял сигарету. Что это за шорох в стенном шкафу?
Конечно, показалось. А если в той комнате окажется Синди?
Он напряженно прислушивался, все тихо. Надо только подойти к
стенному шкафу и распахнуть дверцу. Ему стало очень страшно при
одной мысли, что может там оказаться. Моррисон лег в постель, но
сон еще долго не приходил.
Сцены из жизни Ричарда Моррисона, октябрь - ноябрь:
.. Моррисон встречает в баре "Джек Дэмпси" приятеля, тот
предлагает ему закурить. Моррисон крепче сжимает в руке стакан.
- Я бросил.
Приятель смеется.
- Больше недели не продержишься.
... Моррисон ждет утреннюю электричку, смотрит на молодого
человека в синем костюме. Он видит его здесь почти каждое утро.
... Моррисон приезжает к сыну, привозит ему в подарок большой
мяч, который пищит, если на него нажать. Слюнявый восторженный
поцелуй Элвина почему-то не так противен, как раньше. Крепко
обнимая сына, он понимает то, что Донатти и компания поняли
раньше: любовь сильнее тяги к курению.
... И вот Моррисон застревает в туннеле, в гигантской
автомобильной пробке. Темно. Рев клаксонов, вонь выхлопных газов,
рычание неподвижных машин. Внезапно Моррисон открывает
перчаточный ящик, видит пачку сигарет, достает одну и закуривает.
Если что-то случится, Синди виновата сама, дерзко говорит он
себе. Я же ее просил выкинуть все сигареты.
Первая затяжка - он кашляет как заведенный. От второй начинают
слезиться глаза. Третья - у него кружится голова, он готов
потерять сознание; жуткая штука, думает он. И сразу без перехода:
боже мой, что я делаю?
Сзади загудели клаксоны. Он гасит сигарету в пепельнице и едет
домой.
- Синди, это я, - позвал он.
Никто не ответил.
Зазвонил телефон. Моррисон поспешно схватил трубку:
- Синди? Ты где?
- Здравствуйте, мистер Моррисон, - раздался бодрый деловой
голос Донатти. - Мне кажется, нам надо обсудить один вопрос. Вы
сможете зайти к нам в пять?
- Моя жена у вас?
- Да, разумеется, - снисходительн роняет Донатти.
- Послушайте, отпустите ее, - сбивчиво бормочет Моррисон. Это
больше не повторится. Я затянулся всего три раза - это было
ужасно, я не получил никакого удовольствия!
- Жаль. Значит, я могу рассчитывать, что вы придете в пять?

- Мистер Донатти, к вам пришел мистер Моррисон, - сказала в
селектор секретарша и кивнула Моррисону.
- Проходите.
Донатти ждал его в коридоре вместе с гориллообразным человеком
в майке с надписью "Улыбайтесь" и револьвером в руке.
- Послушайте, - сказал Моррисон, - мы же можем договориться. Я
заплачу вам. Я...
- Заткнись, - отрезал гориллообразный.
- Рад вас видеть, - произнес Донатти. - Жаль, что это
происходит при столь прискорбных обстоятельствах. Пройдемте со
мной, будьте любезны. Сделаем все быстро. Будьте спокойны, с
вашей женой ничего страшного не произойдет... в этот раз.
Моррисон напрягся и приготовился броситься на Донатти.
- Не вздумайте, - сказал тот обеспокоенно. - Если вы это
сделаете, Костолом изобьет вас рукояткой револьвера, а жену все
равно тряхнут током. Какая в этом выгода? Пойдемте.
Моррисон вошел в комнату первым. Зеленая занавеска отодвинута
- за окошечком, ошеломленно озираясь, сидит на полу Синди.
- Синди, - жалобным голосом позвал Моррисон. - Они...
- Она не видит и не слышит вас, - объяснил Донатти. - Это
зеркальное стекло. Ладно, давайте побыстрее с этим закончим.
Провинность небольшая - тридцать секунд будет достаточно.
Костолом!
Одной рукой Костолом нажал кнопку, другой дуло револьвера упер
в спину Моррисона.
В его жизни это были самые долгие тридцать секунд.
Когда все закончилось, Донатти сказал:
- Пойдемте со мной. Вам придется кое-что объяснить жене.
- Как я смогу смотреть ей в глаза? Что я ей скажу?
- Думаю, вас ожидает сюрприз.
В комнате, кроме дивана, ничего не было. На нем, беспомощно
всхлипывая, лежала Синди.
- Дик, - прошептала она. Он обнял ее. - В дом пришли двое
мужчин. Они завязали мне глаза, и... и... это было ужасно. Но
почему?
- Из-за меня. Я должен тебе кое-что рассказать, Синди...
Он закончил рассказ, помолчал и сказал:
- Я думаю, ты меня ненавидишь.
- Нет, Дик. Я не испытываю к ненависти. Благослови господь
этих людей. Они освободили тебя.
- Ты серьезно?
- Да, - сказала она и поцеловала его. - Поедем домой. Мне
гораздо лучше. Не помню, когда мне было так хорошо.
Когда через неделю зазвонил телефон и Моррисон узнал голос
Донатти, он сказал:
- Ваши люди ошиблись. Я даже в руки не брал сигарету.
- Мы знаем. Надо обсудить кое-что. Вы можете зайти завтра
вечером? Ничего серьезного, просто для отчетности. Кстати,
поздравляю с повышением по службе.
- Откуда вы это знаете?
- Мы ведем учет, - небрежно бросил Донатти и повесил трубку.
Когда они вошли в маленькую комнату, Донатти обратился к
Моррисону.
- Что вы так нервничаете? Никто вас не укусит. Подойдите сюда.
Моррисон увидел обычные напольные весы.
- Послушайте, я немного потолстел, но...
- Да-да. Это происходит с семьюдесятью тремя процентами наших
клиентов. Пожалуйста, встаньте на весы.
Моррисон весил семьдесят девять килограммов.
- Сойдите с весов. Какой у вас рост, мистер Моррисон?
- Метр семьдесят девять сантиметров.
- Посмотрим. - Донатти достал из нагрудного кармана маленькую
карточку, закатанную в прозрачную пластмассу. - Совсем неплохо.
Ваш максимальный вес будет... (он посмотрел на карточку)
восемьдесят три килограмма. Сегодня первое декабря, значит,
первого числа каждого месяца жду вас на взвешивание. Не можете
прийти - ничего страшного, если, конечно, заранее позвоните.
- Что случится, если я буду весить больше восьмидесяти трех
килограммов?
Донатти улыбнулся:
- Кто-то из наших людей придет к вам в дом и отрежет вашей
жене мизинец на правой руке. Счастливо, мистер Моррисон, можете
выйти через эту дверь.
Прошло восемь месяцев.
Моррисон снова встречает своего приятеля в баре "Джек Дэмпси".
Моррисон, как гордо говорит Синди, в своей весовой категории - он
весит семьдесят пять килограммов, три раза в неделю занимается
спортом и великолепно выглядит. Приятель выглядит ужасно, хуже
некуда.
Приятель:
- Как тебе удалось бросить курить? Я курю даже больше своей
жены. - С этими словами он с настоящим отвращением тушит в
пепельнице сигарету и допивает виски.
Моррисон оценивающе смотрит на него, достает из бумажника
маленькую белую визитную карточку и кладет ее на стойку.
- Знаешь, - говорит он, - эти люди изменили мою жизнь.

Прошел год.
Моррисон получает по почте счет:

К О Р П О Р А Ц И Я
"БРОСАЙТЕ КУРИТЬ"
237 Ист, Сорок шестая улица.
Нью-Йорк, штат Нью-йорк 10017

Курс лечения 2500 долларов
Услуги специалиста
(Виктор Донатти) 2500 долларов
Электроэнергия 50 центов

ВСЕГО (просим заплатить) 5000 долларов 50 центов

- Сукины дети! - взрывается он. - Они включили в счет
электричество, которым...
- Заплати, - говорит жена и целует его.
Прошло еще восемь месяцев.
Моррисон и Синди случайно встречают в театре Джимми Маккэнна с
женой. Они знакомятся. Джимми выглядит так же, как и в аэропорту,
если не лучше. Моррисон никогда раньше не встречался с его женой.
Она красива, как бывают красивы обыкновенные женщины, когда они
очень и очень счастливы.
Моррисон пожимает ей руку. У нее странное рукопожатие. Только
в середине второго действия Моррисон понимает, почему у жены
Маккэнна на правой руке нет мизинца.

16:25 

Черное небо плюс первый снег
Твой смех не для всех, а только для меня
Не размениваюсь, к тому же не Онегин
Свое время никогда не трачу зря
С тобой, со всеми, ты мой заряд энергии
Я здесь временно, будто ветер или дождь
Дрожь по телу от слов, имею привилегии
В определении, что здесь правда, а где ложь

Ты ждешь, я рад, и как-то похуй так же
Малыш, я променял твою любовь на кайф
Трафарет отношений для меня не важен
Часто бываю обсажен [Юго-Восток one love]
Зацениваю травы или пудрой по ноздрям
Целыми днями погружаясь в океан интриг
Миг как вечность, признаю, любитель дам
Какая на хуй чистота, это последний стих


Я пообещал себе, что больше никогда
Не отдам себя этим чувствам, ведь любовь - хуета
Забирая полностью силы, разводит красиво
А я все так же вывожу строки курсивом

Я променял тебя на кайф, слышишь, зай
Выкупай, извиняй, отбрось все свои прихоти
Швырни в меня что нибудь при выходе
На выходных мы оставим, что важно для нас двоих
Тебе там с ним хорошо, мне до пизды просто
А этот порошок дает карьерный рост мне
А я с тобой, сукой, по весне стал взрослее
Число семь не заменит этих скоростей

[нихуя]Стал быстрей, а ты вылечи меня за осень
Бился оземь, но вставал, тетрадь со стола
Помогла не убить заранее свой мозг
Сожги мост, и я вникну в слово "брось"
Как нож вскользь разрезает лезвием сердца
А я взглядом невменяемым терзаю зал
Помню глаза твои и вижу океан в них
Какая на хуй чистота, это последний стих


Я пообещал себе, что больше никогда
Не отдам себя этим чувствам, ведь любовь - хуета
Забирая полностью силы, разводит красиво
А я все так же вывожу строки курсивом

[..да..]
[..алё, привет..]
[..привет..]
[..слушай, я.. хотел тебе кое-что сказать.. то, что когда-то между нами было - не имело никакого смысла..]
[..зачем ты позвонил?..]

Ну да, ты любишь лучше то, что я могу сказать
А я могу произносить слова (?) сомнения
И все эмоции фальшивые заставят врать
Ебашить это в кайф на студии в любое время
И пусть ножом по сердцу, последние слова
Тобой произнесенные в обрывках неприличных действий
От всех воспоминаний медленно схожу с ума
И письма в долг теперь уже
Но все такой же дерзкий
А что теперь внутри меня? Порезанные раны
Забытые тобой эмоции за нас двоих
Никак не вынести всю боль последством дозы кайфа
Какая на хуй чистота, это последний стих


Я пообещал себе, что больше никогда
Не отдам себя этим чувствам, ведь любовь - хуета
Забирая полностью силы, разводит красиво
А я все так же вывожу строки курсивом

16:40 

Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Аппликация

главная